Мы – светлые эльфы - Страница 17


К оглавлению

17

— Сотоварищей! — сердито поправил воин из старшего древа.

— Не тебе решать за весь отряд! — гневно заявил мятежный эльф.

— Не ты клялся пред Владычицами, обеими вкупе, и прелестями их несказанными, что сохранишь отряд и исполнишь поручение, — обронил командир. — Покусишься на власть — изведу и тебя, и род твой до седьмого колена. Я сказал.

Мятежный эльф невольно дрогнул.

— Ты, Элландриэл, всегда славился чудовищной справедливостью! — с усилием признал Стожар. — Что ж, в этом мире твой отряд — не единственный! Мы уходим, но…

— До встречи на стенах твердыни Черного Властелина, Стожар, — не выплывая из грез, пробормотала провидица.

Стожар подавился заготовленной угрозой. Сказанное явно было пророчеством! Как бы его еще понять.

Мятежные эльфы ушли, ни с кем не попрощавшись. Оно и понятно: старшее древо всегда держалось обособленно и не утруждало себя повседневными заботами, кстати.

— Ну вы, эльфы, и даете! — прокомментировал старшина гоблинов восхищенно. — Вы всегда между собой такие добрые?

— Только когда в мир приходит Черный Властелин, — невозмутимо сказал командир. — А откуда, ты думаешь, у мерзавца появляются могучие черные слуги? Из могучих светлых эльфов, больше неоткуда. Все, ребятки, отдыхаем. Эта полянка ничем не хуже иных. Вон, даже ручеек имеется.

Глава восьмая

Полянка быстро преобразилась в походный лагерь. Старшее по очередности древо расположилось у ручейка, воины любовались переливами текучих прозрачных вод и меланхолично пели о легендарных реках прародины — Пеноструе и Искристой. Хотя, если командир правильно помнил, этот рядовой ручеек им нисколько в красоте не уступал. Но он не был воспет, вот в чем дело. Известность в массах — существенная составляющая красоты! Младшие воины привычно и сноровисто обустраивались — и за себя, и за старшее древо, и за командный состав. Гоблинам в этой структуре места не нашлось, и они жались серой кучкой у дальнего куста, ловили чуткими носами плывущие от костра дразнящие ароматы и украдкой глотали слюнки.

Командир полюбовался, как Маин скачет среди цветов, потом изловил девочку, посадил перед собой и принялся заплетать ей волосы в изящную корону. Вообще это должно делаться по утрам, но утром командир боялся опозориться и решил потренироваться заранее. Косы своим дочуркам он не заплетал очень, очень давно.

С душистого травяного трона на него недоуменно поглядывала эльфийка. Ухаживать за девочкой? За несовершеннолетней?! Старику?!

Волосы девочки оказались неожиданно легкими, пушистыми — и пахли ромашкой. А не должны были, после лазанья по вонючим пещерам. Командир задумчиво провел пальцами по своим серебряным кудрям. Им не помешал бы чуток магии. Или лохань с теплой водой и мылом.

— Ты аккуратная! — похвалил он, заканчивая работу.

— Это ромашка! — довольно заулыбалась девочка. — Она для волос полезная! Вот, попробуй!

Она шустро развернулась, приподнялась на цыпочки и наградила командира цветочным украшением. И хитрющим взглядом карих глазенок. Командир с невольной грустью вспомнил свою запретную смертную любовь. Она тоже была кареглазой, его деревенская красавица-хохотушка.

А волосы-то изменились.

— Высшая! — сердито сказал командир. — Вынырни из грез на мгновение! У тебя под носом волшебство незнакомое творится вовсю, а ты…

И он добавил пару слов на гоблинском. Эльфийка вынуждена была сделать вид, что не поняла, — потому что действительно, как выразился командир, прозевала чужое волшебство!

Провидица осторожно исследовала венок, затем волосы командира.

— Чистые! — определила она неуверенно. — Пахнут ромашкой.

И замолчала. Видимо, это было все, что ей удалось понять.

— Это ромашка! — терпеливо повторила Маин. — Она для волос полезная!

— Да, но это если одновременно с теплой водой и мылом, — негромко пробормотала эльфийка. — А что ты еще умеешь с травами?

Девочка легко вскочила и улыбнулась. Сейчас, с волосами, заплетенными в изящную коронку, она казалась солнечным цветком.

— Покажу! — охотно согласилась девочка. — Вот сон-трава. Ею можно полянку обойти! — Малышка выдернула из букета бледную травинку с крестообразным желтым цветочком и побежала по кругу. — Тьма ночная — страшный тать начинает подползать! — затараторила Маин детскую считалку-страшилку. — Страшный тать, ночной злодей, подле круга — околей!

— И что? — недоверчиво спросила эльфийка.

— И все! — удивленно сказала девочка. — Околеет!

Все облегченно рассмеялись. Считалка! Просто детская считалка! Только гоблины решили с поляны не уходить. На всякий случай. Какая бы сила ни позвала в кусты. Они как раз подпадали под определение тех, кто околеет!

— Сияй, вечерняя звезда, взметнись, костер, до неба! — зазвенели голоса младших эльфов неуверенно.

Командир сочувственно улыбнулся. Непросто соблюдать эльфийские застольные обряды под взглядами существ, так явно мечтающих просто пожрать! Впервые за много дней! Вот вам и еще одна причина удивительной скрытности эльфийского народа! Правду говорят люди, когда приписывают эльфам прибаутку: если хочешь быть здоровым — ешь один и в темноте. Опять же младшие эльфы обязаны прислуживать за трапезой. И они это делают, утешая себя мыслями, что тоже станут когда-то старшим древом… но прислуживать гоблинам?! А от подземных уродцев еще и пахло нецветочно! Не обращать на гоблинов внимания? А как? Они так хлюпают слюной, что кусок в горло не полезет! А своей еды, похоже, у гоблинов не бывает.

17